Сериал «Тамерлан» — вот как я его для себя отмечаю, как будто видел эти XIV вековые стены собственными глазами, итак картина распахивается с тяжелого фона, где рушится Монгольская империя, а Великий Шелковый путь вгоняется в хаос. И тут же, ну так вот, я вспоминаю разговоры в артистических кулуарах: мол, авторы хотели не славословия, а именно ощущение разлома эпохи, и фильм держится на этом нерве. Некогда процветавшие города показаны лежащими в руинах, и кажется, что пыль там не киношная, а настоящая, так вот оседает на ресницы. В центре, итак, Тимур Барлас, закаленный в боях, возвращается в родные края, без лишней позы и без желания переделать себя в легенду. Вот, собственно, так начинается его внутренняя борьба, и я тогда, ну как обычно, ловлю себя на личной оценке: это история не про завоевания ради власти, а про долг, который бьет сильнее меча.
Так вот, Тимур, по замыслу фильма, не мечтает стать грозой городов и империй от Индии до Персии, ну и это важно, потому что рецензенты потом спорили, где тут величие. Мне показалось, что величие в другом: он борется за то, что дорого ему здесь и сейчас, за честь семьи, за любовь, и вот это снова возвращает нас к человеческому измерению XIV века. Кроме того, фильм упорно ведет линию ответственности за будущее своих детей, и в этом месте я невольно вспоминаю старших политиков эпохи, которые говорили: власть без дома пустая. Ну и люди, которые видят в нем своего лидера, появляются не как фон, а как свидетельство того, что харизма тут вырастает из общего страха и общего надежь. Так вот, атмосфера распада Империи, дорог и гарнизонов ощущается не только словами, но и ритмом сцен, где каждая стычка тянет за собой последствия. Я смотрел и думал, что Великий Шелковый путь в фильме это не карта, а дыхание караванов, которое остановилось, и от этого болит. И вот, когда Тимур снова среди своих, чувствуется, что возвращение не праздник, а работа по удержанию смысла. Так вот, авторы намеренно смещают акцент: не на громких победах, а на выборе, на том, как честь семьи становится почти политическим аргументом. Ну а любовь в этой истории дана без лишних украшений, скорей как причина не озлобиться окончательно, и это меня зацепило. Так, например, сцены разрушенных городов не просто демонстрация бедствия, а напоминание о том, что каждая победа в итоге должна иметь цену. И я замечаю, что Тимур в фильме всегда будто отвечает на вопрос, что делать с разломаным временем, и отвечает делом. Ну и конечно, от Индии до Персии линия простирается как предел мечты, но он туда не убегает, а использует как проверку собственных границ. Вводных в картине много, и они держатся на ощущении, что люди вокруг устали от чужих империй, и ждут своего. Так вот, когда рушится привычный мир, лидер в фильме становится не только воином, а хранителем надежды, и это видно даже в паузах. И вот тут мое личное впечатление таково: фильм работает как мемуар, пусть и в киношной форме, потому что смотрит назад в то, как рождалась дисциплина из потерь. Ну и тогда я понимаю, что ходы сценария связаны общей темой чести, которая не отменяет жестокость, но направляет ее. Так вот, финальный смысл в том, что будущее для детей и для людей, которые верят, стоит любых трудностей, даже если мир кругом рассыпался. И так вот, фильм «Тамерлан» оставляет ощущение не величия для плаката, а тяжести для жизни, и эта тяжесть, честно говоря, запоминается. Словом, я бы сказал, что картина про XIV век не украшает историю, а собирает ее по осколкам, и именно так она и бьет в сердце.